Это интервью создано в коллаборации НАИИО и телеграмм-канала «Алло, это фарма?»
Динара Хисямова (Д.Х.): Коллеги, приветствуем вас в нашей импровизированной студии. В этот раз нас здесь сразу трое: это я, Динара Хисямова, автор проекта “Алло, это фарма?». Со мной соведущая — Александра Сазонова, независимый карьерный консультант в фарме, руководитель рабочей группы ”Профессиональное и карьерное развитие“ НАИИО. И наш гость — Андрей Чичерин, эксперт отдела организации клинических исследований Ленинградской областной клинической больницы.
Александра Сазонова (А.С.): Да, я тоже очень рада сегодня быть здесь. В прошлом году я была в роли гостя на подкасте “Алло, это фарма?”, а в этом году мы уже с тобой вместе как партнеры и соведущие. И я очень рада такой коллаборации.
Д.Х.: А сейчас я предлагаю сфокусироваться на нашем сегодняшнем госте. Андрей, давай начнем с вопроса, как ты попал в клинические исследования? Какие дороги тебя привели в эту отрасль?
Андрей Чичерин (А.Ч.): Мой путь был не очень простым. Я учился в химико-фармацевтической академии и, казалось, все предопределено в сторону работы медицинским представителем или на других ролях в рамках фармкомпаний. Но на третьем курсе я решил сменить специализацию и перешел в другой вуз на факультет управления. Работа в клинических исследованиях, можно сказать, подвернулась сама собой. Часть моей семьи — врачи, и в какой-то момент они заманили меня «немножко подработать — вводить данные». Я подумал, что это классная подработка. Потом это переросло в работу дата-менеджером в частной клинике “БалтМед” в Санкт-Петербурге, которая, в том числе, занималась проведением клинических исследований. Полностью в профессию координатора клинических исследований я погрузился в научно-исследовательском центре “Эко-безопасность», а оттуда перешел в Ленинградской областной онкологический диспансер. Сейчас это часть Ленинградской областной клинической больницы, где я и работаю.
А.С.: Скажи, а что тебя так зацепило в этой работе? Было что-то особенное, из-за чего ты решил остаться в отрасли и развиваться дальше?
А.Ч.: Хороший вопрос. Забавный факт, но мне на самом деле достаточно тяжело общаться с новыми людьми. А работа координатора буквально обязывает меня этим заниматься. И это такой формат преодоления себя, в чем я вижу большой плюс. Но главное — ощущение сопричастности и понимание, что помогаешь людям. Я много работаю с онкологическими пациентами и мне приятно ощущать свою причастность к тому, что мы помогаем улучшить их качество жизни, продлить её, а кому-то даже излечиться. Я не врач и сам непосредственно не лечу людей, но я помогаю тем, что значительно ускоряю процессы запуска клинических исследований, процессы коммуникации между разными отделами, подразделениями, учреждениями.
А.С.: Расскажи, как ты переходил с работы дата-менеджером в координаторы. С чем было связано это решение?
А.Ч.: Я не могу сказать, что у меня было чёткое понимание «хочу перейти в координаторы». Можно же быть дата-менеджером. Есть люди, которые действительно на этом специализируются и видят свое развитие именно в этом направлении. Но мне просто было интересно попробовать что-то новое. Тем более такой переход казался логичным следующим шагом. На начальном этапе моей работы в клинике было разделение на дата-менеджера и координатора. Но в какой-то момент это сместилось в совмещение должностей. И, соответственно, после этого показалось логичным шагом попробовать себя в другом медицинском учреждении. Я думал, что в НИЦ “Эко-безопасность” мои координаторские возможности и навыки могли бы расшириться и улучшиться.
Д.Х.: Я как раз хотела от лица того самого дата-менеджера, который никуда дальше не пошёл, спросить про типичный рабочий день, типичный набор задач и обязанностей координатора. Расскажи, пожалуйста, подробнее.
А.Ч.: Да, конечно. Работая в НИЦ “Эко-безопасность» я действительно понял, что такое работа координатора. Ты постоянно в каком-то движении, постоянно общаешься с главными исследователями и исследовательскими командами, которых очень много. Я курировал до десяти различных исследований одновременно.
Если говорить про работу с пациентами, то типичный мой день выглядел примерно так: с утра это встреча пациентов, передача первичной документации врачам-исследователям для заполнения, оформление новых пациентов, регистрация их в IWRS [система рандомизации — прим.авт.] и других системах. Затем какая-то рутинная работа, которая позволяет решить накопившиеся дела.
Когда я пришел на свое текущее место работы, мой функционал изменился. Из координатора, который взаимодействует с пациентами и с врачами, я перешел на этап, когда отвечаю в большей степени за стартапы клинических исследований на базе больницы.
В основном, я взаимодействую с фармацевтическими компаниями и структурными подразделениями учреждения, например, с юридической службой для контроля процесса согласования договоров. Еще готовлю пакеты документов для локального этического комитета, считаю бюджеты исследований, хожу по кабинетам, собираю подписи и печати — иногда по 10 км в день по коридорам наматываю.
Плюс, мне все равно не удалось совсем уйти от работы с пациентами, потому что внутри больницы есть несколько подразделений, которые расположены в разных местах. Периодически нужно встречать пациентов и провожать их на какие-то процедуры. Для меня в этом нет никакой сложности. Всегда приятно немного отвлечься от рутинной работы, когда это в основном письма и общение с уже знакомыми людьми. А тут кто-то новый приходит.
Д.Х.: Это был как раз мой следующий вопрос: что тебе больше всего нравится в работе и что не нравится, вызывает сложности?
А.Ч.: В целом я считаю себя фанатом своей работы. Мне действительно нравится ощущение причастности, которое она дает. Очень приятно смотреть, когда ты месяцами что-то двигаешь, пробиваешь, согласовываешь, бегаешь, и вдруг всё выстреливает: исследование стартует, пациенты начинают получать препарат, врачи довольны, спонсор доволен.
А что раздражает? Тут нельзя сказать, что в рамках моей работы есть что-то особенное. Раздражает то же самое, что и везде. Допустим, когда коллеги не понимают, что ты от них хочешь, или какая-то феноменальная бюрократичность некоторых процессов, особенно если сравнивать частное и государственное учреждения.
А.С.: Андрей, ты уже несколько раз упомянул, что работал в разных по структуре командах — и в бюджетной организации, и в частном исследовательском центре. Структура исследовательской команды и распределение ролей более-менее стандартные, или везде всё по-разному?
А.Ч.: Мне кажется, что составы и наборы функций отличаются от команды к команде. По своему опыту работы в частном центре могу сказать, что команда была выстроена таким образом: есть пул главных исследователей, пул дата-менеджеров, пул координаторов, которые отвечают за процесс, и есть врачи-исследователи, которые занимаются непосредственно ведением пациентов и первичной документацией. Соответственно, у всех четко прописаны обязанности, и вся структура четко выстроена.
В бюджетных учреждениях структура сильно зависит от конкретной больницы и руководства. Где-то специально выстраивают структуру, похожую на частные центры. Например, так была выстроена работа в онкодиспансере, где я работал. Но это было большое количество проводимых исследований и большой поток пациентов. Поэтому в такой структуре был смысл. Она позволяла быть готовыми к любым аудиторским проверкам и оперативно решать любые возникающие сложности.
А где-то координатор один на всю больницу и бегает сам по всем отделениям. Например, сейчас в больнице, где я работаю, помимо онкологического есть еще и терапевтическое, ревматологическое и другие отделения. Там исследователи привыкли работать по-другому. Для решения каких-то задач по документации или при прохождении проверок приходится погружаться в специфику работы каждого отделения. И когда таких отделений и подходов много, бывает довольно сложно в координации и управлении.
Поэтому я считаю, что некоторая унификация и стандартизация структуры исследовательской группы могла бы быть действительно полезной.
Д.Х.: Я правильно понимаю, что координатор выступает, по сути, как проектный менеджер исследовательской команды?
А.Ч.: Думаю, что это скорее какой-то формат проектного менеджмента. Тут сложно говорить за всех, потому что бывают очень разные подходы. Конкретно в нашем учреждении я бы скорее согласился с таким определением. Сейчас я выступаю связующим звеном между разрозненными группами, отделами, подразделениями, исследовательскими командами. Я всё это соединяю воедино.
У меня есть любимая gif-ка, которую я вставляю в презентации про координатора. Она из мультика “Том и Джерри”, когда Том играет одновременно на всех инструментах. Довольно часто моя работа выглядит именно таким образом.
Основная проблема для учреждений сейчас — это общий спад количества новых клинических исследований. На этом фоне администрации учреждений кажется не всегда рациональным расширение штата команды и привлечение дополнительных сотрудников. Однако, несмотря на это, остается рутинная работа, например, предоставление каких-то документов, ответы на запросы, и в итоге общая нагрузка остается довольно высокой.
А.С.: Я долго работала со стороны КИО и точно знаю, что для мониторов всегда большое счастье, если в команде исследовательского центра есть координатор. В этой связи я хочу спросить: Андрей, как ты считаешь, что можно и нужно сделать, чтобы роль координатора стала стандартной для любой исследовательской команды и стала в целом более востребованной?
А.Ч.: Такую стандартизацию, наверно, можно сделать, но очень важно, чтобы требование наличия координатора также исходило и от фармацевтических компаний и КИО.
Мы, конечно, не можем ничего навязывать, но мы можем предложить и показать, что есть такие возможности, которые помогают ускорить стартап и взаимодействие с КИО и исследователями, помогают наладить все процессы.
Как раз в рамках моей рабочей группы «Развитие института координаторов» НАИИО мы планируем делать различные СОПы, которые будем предоставлять в центры на ознакомление. Мы планируем ворваться в 2026 год с различными проектами, которые покажут, как может быть выстроена работа координатора наиболее оптимально и эффективно.
Я очень признателен всем тем, кто захотел вступить в мою группу. Честно скажу, что даже не предполагал такой большой интерес. Мне казалось, что в целом вопрос эффективной работы координатора довольно понятен. Но оказалось, что действительно возникает много вопросов и есть запрос на лучшие практики.
Д.Х. Давайте на этом месте перейдем к вопросам карьеры координатора клинических исследований. Как найти работу координатором?
А.Ч.: Мне немного сложно рассказать, как найти работу координатором, потому что она меня нашла сама. Я периодически мониторю рынок и сайты по работе и вижу, что время от времени такие вакансии появляются. Не стоит забывать и про крупные фармацевтические компании и КИО. Они тоже продолжают набирать координаторов, которые работают с их стороны.
Или вот другой пример. У нас сейчас есть сотрудница, которая закончила Химико-фармацевтическую Академию и самостоятельно пошла работать в компанию, которая готовила сотрудников для работы в клинических исследованиях в других центрах. В конечном итоге она всё равно перешла к нам и сейчас работает координатором. Такой вариант тоже бывает.
А.С: Касательно требований к навыкам и знаниям кандидатов на позицию координатора. На твоём примере мы можем показать, что отсутствие медицинского образования не является ключевым препятствием. Можно работать с управленческим или гуманитарным образованием.
А.Ч.: Медицинское образование, конечно, будет большим подспорьем. Оно позволяет проще погрузиться в мир клинических исследований, проще взаимодействовать с врачами, понимать их с полуслова.
Я, конечно, за годы работы с врачами поднаторел, и терминология мне уже в большей части знакома. Но вот сейчас мы стали активно работать с исследователями-гематологами. У них терминология немного отличается от привычной мне, что порой приводит к некоторой путанице.
Например, буквально вчера мы считали бюджет по новому исследованию. Там была процедура введения препаратов по схеме CHOP. Я звоню исследователю: “Это четыре отдельных капельницы или одна большая?”. Это влияет на вопросы бюджетирования. Мне отвечают: “Вообще там должен быть не CHOP, а R-CHOP, и там ещё пятая капельница”. Если бы у меня было медицинское образование, я бы сразу вспомнил схему и никого не беспокоил. А так приходится донимать врачей.
Д.Х.: Андрей, а если говорить о перспективах развития в роли координатора, куда можно расти? Или это такая позиция, где люди остаются надолго?
А.Ч.: Перспективы развития есть всегда. Но нужно понимать, что координатор — это все-таки больше административная роль. Если человек хочет расти в клинических исследованиях, то, имея медицинское образование, логично двигаться в сторону со-исследователя и главного исследователя. Без медицинского образования рост возможен в административном направлении — стать руководителем отдела клинических исследований или перейти в фармкомпанию на позицию монитора или проектного менеджера.
А.С.: Я не удержусь и задам типичный рекрутерский вопрос, который встречается, наверно, на каждом собеседовании. Андрей, кем ты себя видишь через пять лет?
А.Ч.: Счастливым работником сферы клинических исследований. Сейчас очень трудно планировать и загадывать. У меня был этап в 2021 году, когда я был готов покинуть медицинское учреждение и двинуться дальше. Но этого не случилось и, оглядываясь назад, я понимаю, что решение остаться в нашем учреждении было правильным. Мы пережили тяжелые моменты, связанные с уходом западных фармацевтических компаний, перестройкой процессов, поиском решений для помощи большому количеству пациентов. Я очень признателен своим коллегам за ту поддержку, которую они оказывали в тот момент.
Я планирую продолжать работать в этой сфере, стремиться помочь окружающим, в том числе продвигая лучшие практики и развивая профессию координатора. Мы точно видим по практике других стран, где эта роль давно известна, очень уважаема и стандартизирована, что наличие координатора в исследовательских центрах хорошо работает и делает все процессы в рамках исследования или целого учреждения легче и гораздо эффективнее.
А.С.: Я хочу со своей стороны пожелать тебе стать директором института развития координаторов. Я очень рада, что у тебя есть энтузиазм и стремление к этому развитию. Хочется пожелать тебе всяческих успехов на этом пути.
Д.Х.: Спасибо большое за разговор. Мне кажется, у нас получилось заглянуть одним глазом в жизнь координатора клинических исследований.
А.С.: Андрей, в завершении нашего разговора я хотела бы попросить тебя порекомендовать что-то нашим читателям. Это может быть фильм, книга, что угодно, чем ты хотел бы поделиться.
А.Ч.: Последнее время я очень сильно подсел на канал ”Минаев Live». Мне нравится, как он доносит серьезные вещи — исторические и текущие. Это дает определенную силу и надежду, что ситуации повторяются, и в прошлом они решались. Из последнего, что мне особенно запомнилось – выпуск про Шарля де Голля. А еще рекомендую канал “Топлес» — это научно-популярный канал, где простым языком рассказывают про сложные вещи на абсолютно разные темы. Это позволяет расширить кругозор.
Д.Х.: Андрей, спасибо за рекомендации. Как мы шутили с Сашей, давай встретимся на новом интервью через пять лет и узнаем, что у тебя произошло.
А.Ч.: Хорошо, договорились. Это было бы отличным завершением нового пятилетнего периода. Еще раз большое спасибо за встречу.
*текстовая версия создана на основе записанного подкаста и является его отредактированной версией
Добавить комментарий